Войти или зарегистрироваться

Всё о Швейцарии

Люди


Шерлок Холмс и Братство кольца

Тамара Натановна Эйдельман — один из самых известных преподавателей истории в России, координатор международных образовательных проектов под эгидой Европейской ассоциации учителей истории, ведущая передач «Сослагательное наклонение», «Судьбы книг», «Книги нашего детства». 5 и 6 декабря 2016 года Тамара Натановна в Женеве. В гостях у Lemanika с двумя лекциями: «Имя — Шерлок Холмс, Адрес — Бейкер-стрит, 221б» и «Братство кольца. Как возник мир Толкиена».

5 и 6 декабря 2016 года Тамара Натановна Эйдельман будет в Женеве в гостях у Lemanika.

5 и 6 декабря 2016 года Тамара Натановна Эйдельман будет в Женеве в гостях у Lemanika.



Чем «Шерлок Холмс» и «Властелин колец» интересны вам как историку?

В первую очередь, они интересны мне как читателю. «Шерлока Холмса» я люблю с глубокого детства и до сегодняшнего дня. «Властелина колец» в детстве и отрочестве, к сожалению, была лишена и в первый раз читала своим детям, потом много раз читала сама... Можно сказать, будто это не совсем моя специальность, но история литературы — тоже история.

Я буду говорить об этих книгах не столько с филологической точки зрения, сколько с культурогической. Готовясь к лекции о Шерлоке Холмсе, я заинтересовалась вопросом о том, как и когда появился детектив. И поняла, что 250, тем более 300 лет назад, детективов не было вообще, их не писали. В романе XVIII века могли происходить преступления, но сюжет не крутился вокруг расследования. Это возникло уже в XIX веке в произведениях Эдгара По, Уилки Коллинза и позже — Конан-Дойля: почему-то и в XIX веке, и сейчас люди испытывают потребность в том, чтобы появились те, кто восстановил бы порядок в мире. Что кажется мне очень важным для понимания истории. А в том, что касается Шерлока Холмса и его популярности, того, как его интерпретировали и продолжают изображать, отражается много наших представлений о мире. И это тоже история.

А что касается Толкиена, мне как историку интересно, что Толкиен как специалист по средневековой литературе очень много взял оттуда разных сюжетов, культурных образов и превратил их в свой мир, куда попало все: от его собственной жизни, которую он там тоже отразил, до средневековых саг, христианских представлений о мире и многого другого. Это не только помогает понять Толкиена, но много рассказывает нам о ХХ веке, о том, как люди воспринимали мир. Когда я вела радиопередачи «Судьбы книг» и «Книги нашего детства», было невероятно интересно находить любимые или малоизвестные книги и смотреть на их судьбу: как их читали, как воспринимали в момент выхода и потом, как воспринимают сейчас, что происходило за их полями — мне нравится в этом разбираться.

«Потребность в том, чтобы кто-то восстановил порядок в мире» появилась именно в XIX веке. Почему?

До этого, вероятно, предполагалось, что порядок всегда наводит Господь Бог. А на рубеже XVIII-XIX веков перестали ждать божественной справедливости, и если даже ждали, то слишком уж бурные события стали происходить: Великая Французская революция, наполеоновские войны, все перевернулось с ног на голову в этом мире, и стало непонятно, есть ли в нем хоть какая-то правильность, стройность. В XVIII веке невероятно верили в силу разума, но потом получилась почему-то гильотина. А все-таки людям хотелось, чтобы разум служил добру, а не мерзостям. И мне это кажется очень существенным, особенно в том, что касается английских детективов, начиная с Конан-Дойля и до Агаты Кристи. Сейчас детектив часто — тот, кто быстро бегает и стреляет. А тут он в первую очередь — умный человек и благодаря этому восстанавливает справедливость. Если это хороший детектив.

Отражает ли и «Властелин колец» потребность в восстановлении порядка?

Да, только нужен уже не тот, кто восстановит порядок, а тот, кто спасет мир! Это ведь невероятно гуманистическая вещь: там спасают мир вовсе не великие герои, а эти — маленькие, слабенькие, добродушные, милосердие спасает мир. Чем, в частности, привлекает Толкиен — своей добротой невероятной. А еще мне как историку ужасно приятно находить в нем отголоски самых разных саг, легенд — то есть свой мир он лепит из нашей культуры. Многие его обвиняют в этом, дескать, сплошная стилизация. Но мне это кажется, как раз важным — получается, все им придуманное уже заложено в наших легендах, что прекрасно, по-моему.

Насколько обоснованы параллели между Войной Кольца и гитлеризмом, о которых часто говорят в связи в «Властелином колец»?

Скорее, со Второй мировой войной в целом. Но Толкиен начал трилогию до войны. На него, может быть, сильнее Второй повлияла Первая мировая война, в которой он участвовал. Не думаю, что эти параллели так буквальны. Конечно, мир Средиземья построен с опорой на реальный мир: например, когда они отправляются восточнее, появляются имена со славянскими корнями, как у Боромира, хотя его и называют по-английски «Бòромир». Но, мне кажется, он настолько общечеловеческую вещь написал, что ее можно применить и к Первой мировой войне, и ко Второй, и к сегодняшнему дню, и ко многому другому.

Часто ли вы на уроках прибегаете к параллелям между нашим временем и другими эпохами?

С одной стороны, это очень удобно: без этого для ученика история останется рассказом о непонятных людях, которые жили много лет назад и к нам не имеют отношения. Один из способов показать, что это не так, — провести параллель. Но мне не нравится делать это слишком часто, а то сейчас модно спрашивать: с каким годом сталинского правления вы бы сравнили нынешнее время? С 1928-м, допустим. Но это не значит, что у нас ситуация будет развиваться, как тогда, — так не бывает. История тем и интересна, что в ней все развивается по-разному. Люди 1917 года себя «строили» под Французскую революцию, они искали параллели, думали, кто у них будет Наполеоном, не Троцкий ли. Оказалось, нет. Однако Наполеон обеспечил величие Франции, а то, что сделал Сталин, мне не представляется величием. История и помимо параллелей говорит нам о многом: люди, которые действовали, решения, которые они принимали, — они для нас актуальны. Гораздо более, чем прямые сравнения, которыми я бы не стала увлекаться.

Чем сегодняшние ученики отличаются от тех, что были у вас десять или двадцать лет назад? Часто ли они вас удивляют и чем именно?

Большей прагматичностью, большей раскованностью. Но в целом могу сказать как Воланд: люди как люди, милосердие иногда стучится в их сердца, квартирный вопрос только испортил их. В чем-то основном дети все равно остаются детьми. Им нравится играть, им нравятся загадки, им нравится размышлять над непонятными вещами, а остальное — наносное. Удивляют — да, каждый день. Когда-то я придумала, как мне казалось, красивый урок про Полтавскую битву, где мы сравнивали шведскую версию событий и российскую, что мне казалось удачным. А потом один девятиклассник неожиданно сказал — а интересно было бы узнать точку зрения местных жителей. Вдруг я поняла: никому в голову не приходило задуматься над тем, что к людям пришли, все вытоптали... и ушли. И тут же дополнила этот урок фрагментами «Русской истории» Костомарова, устыдившись своей имперскости: при незамутненном мышлении многое поворачивается по-новому.

Что труднее, преподавать историю сейчас или двадцать пять лет назад, когда у вас учился мой класс? (Автор интервью учился у Т.Н. Эйдельман, прим. ред.)

Я с удовольствием вспоминаю преподавание тех лет, хотя непрофессионально уже то, что большинство уроков проходило в виде лекций. Очень легко было вызвать энтузиазм, сообщив что-то новое про Сталина — и все с огромным интересом слушали или спорили. Но в начале девяностых я поняла, что больше не могу быть «головой из телевизора». Что ничего не успеваю, потому что хочу очень много рассказать. И для начала стала задавать читать учебник наперед. Обычно учитель рассказал что-то — и задал прочесть тот же параграф. А зачем, если можно это сделать заранее? Тогда же меня пригласили в «Евроклио» — Европейскую ассоциацию учителей истории. Поворотным моментом стала поездка в Глазго, где нас познакомили с шотландской системой образования. Во-первых, там не проходят всю историю с древности до наших дней. Во-вторых, нет задачи внушить сумму фактов; задача — развить критическое мышление, научить анализировать и отделять факты от мнений. Мне казалось: какой ужас, какая профанация! А позже я поняла: уметь работать с информацией важнее, чем знать дату Куликовской битвы.

Подробности: www.lemanika.com

Комментарии (0)


Последние статьи

Люди
Дмитрий Харатьян впервые побывал с сольными концертами в Цюрихе и в Женеве.
Люди
Люди

0

0

0

Косметические салоны

Салон красоты «Катерина» предлагает Вам полный спектр парикмахерских услуг, маникюр, гель, Schelack. Luzernerstr. 12, 6330 Cham. Тел. 041 780 41 07, Катерина (парикмахер); 079 644 83 88, Вита (мастер по маникюру); www.katerinas.ch

Переводы

О. Буянова-Штройли — адвокат, консультант в области швейцарского и российского права. Переводы документов, нотариальное заверение. Тел. 078 809 19 51, телефакс 044 780 10 74

Образование

Образовательный клуб «Лучик» при центре «Турнесоль» в Люцерне предлагает развивающие занятия на русском и немецком языках для детей от 1,5 лет с квалифицированными педагогами (ясли, детский сад, начальная школа, худ. cтудии). Подарите вашему ребенку возможность полюбить русский язык, общаться на нем с друзьями и интегрироваться в швейцарское общество! Тел. 041 281 03 84, директор Эльмира Бачча; www.lutschik.ch, www.kita-tournesol.ch

Журнал

Фото/видео

  • Цюрих. Весна 2015 года. Фото: Ольга Вартанян

  • Цюрих. Весна 2015 года. Фото: Ольга Вартанян

  • Цюрих. Весна 2015 года. Фото: Ольга Вартанян

  • Цюрих. Весна 2015 года. Фото: Ольга Вартанян

Опрос

Как много путешественников в Швейцарии предпочитают перемещаться по стране с помощью общественного транспорта?