Другой сказочник

Романист Шарль Левински широко известен в Швейцарии, читаем и почитаем в Европе, и в России у него тоже теперь есть читатели. В 2013 году вышел русский перевод романа «Геррон», потом появился «Андерсен», а недавно вышла новая книга «Воля народа».

Переводчик Левински в России, Татьяна Набатникова, рассказала мне, что новая книга — это детективный роман, для которого автору пришлось подробно изучить работу газетчика, полицейского, само собой — политическую кухню, а до кучи еще и шахматы. «Воля» в данном случае — фамилия политика, возглавляющего швейцарскую партию «конфедеративных демократов». Левински часто делает имя персонажа названием книги: «Мелнитц», «Геррон», «Андерсен»… Между тем главный герой «Андерсена» не имеет никакого отношения к знаменитому датскому сказочнику, хотя то, о чем нам рассказывают, изрядно смахивает на страшную сказку. Немецкое слово ander («другой»), звучащее в рядовой для германоязычной среды фамилии «Андерсен», было для автора намного более важным, чем совпадение с Гансом Христианом. Другой — родившийся в новом теле человек, который запомнил первую часть своей жизни до мучительных подробностей. Другой — одаренный, как Моцарт, и безжалостный, как сам дьявол… И все-таки русскому читателю сложно отвлечься от случайного «однофамильства» персонажа Левински и автора «Русалочки», печального детского писателя, который, как говорят, терпеть не мог детей. Фамилия «Андерсен» для русскоговорящего читателя становится антропопоэтонимом, несущим в себе художественную нагрузку, и не важно, если автор об этом не помышлял. Более того, воспринимать этот роман как сказку — единственный способ противодействия мрачному очарованию безжалостного гестаповского дознавателя, который взял себе имя Дамиана Андерсена для сокрытия своего прошлого и которому судьба вдруг подарила новый шанс и еще одну жизнь.

Расхожие слова самоутешения — «Один раз живем!» — теряют всякую силу, лишь только человек задумается: «А вдруг не один?!» Шарль Левински взял эпиграфом к своему роману цитату из Элиаса Канетти: «Краткость жизни нас портит. Хорошо бы проверить, не испортит ли нас долгая жизнь».

Долгая или вечная?.. Редко кто не думает порой: вот бы вернуться еще раз — в здоровом бодром теле (даже новая рука отрастет вслед потерянной — дайте только срок), но чтобы при этом помнить главные события прошлой жизни, сохранить свои навыки, умения и таланты.

Другой Андерсен рождается спустя тридцать лет после своей первой (а может, и не первой — кто знает) смерти у мужчины и женщины, с которыми у него нет ровным счетом ничего общего. Они скучные обыватели, к тому же с претензиями. Он — гений дознавательства, пыточных дел мастер, профессионал своего жуткого дела, к тому же эстет и скрипач-любитель, достигнувший определенного мастерства. Один из первых, мучающих возрожденного Андерсена вопросов — «Чем кончилась война?», хотя он еще тогда понимал, к чему все идет… Прекрасный дивный мир, где царят компьютеры и человеческая наивность, должен подарить ему столько возможностей!

Сказку про Андерсена нам рассказывают с помощью мысленного дневника главного героя и подлинного дневника Арно, его биологического отца. Чем дальше — тем страшнее. Чем больше подробностей о прошлом героя, тем худшего ждешь от него в настоящем — и не ошибаешься, потому что люди, увы, не меняются, даже если им дается по какой-то ошибке вторая жизнь и новое имя. Это как в компьютерной игре, когда происходит полное обновление: персонаж получает иную внешность и новые способности, но все равно становится жертвой неумелости игрока и ограниченной фантазии создателей игры.

У Шарля Левински, в отличие от некоторых, фантазия ничем не ограничена, но для него не менее важна точность в деталях, порой маниакальная. Как выразилась Татьяна Набатникова, «каждую свою книгу он пишет новым методом, ставя перед собой какую-то новую задачу. И его читатели заранее знают, что работает он над книгой как рудокоп, добывая для нее все новый материал». Для «Геррона» (реальная история актера и режиссера Курта Геррона) он погрузился в историю Европы двадцатого века, изучал быт концлагеря «Терезиенштадт» во всех его жутких подробностях, примерял профессию кинорежиссера. «Андерсен» потребовал углубления в тему классической музыки, поскольку персонаж Левински не раз и не два сравнивает себя с Моцартом, гениальным взрослым, запертом в дурацком теле ребенка, да и сам играет на скрипке. Автору нужно было с легкостью ориентироваться во всех моцартовских симфониях.

«Андерсен» — кинематографический текст, как будто бы уже явившийся на свет с раскадровкой и выбранной для съемок натурой. Его не читаешь, но будто бы видишь внутренним оком читателя. Наверное, так и должно быть, если за дело берется известный в Швейцарии и Германии драматург и киносценарист. Вот и «Андерсен» просится на экран, хотя многих зрителей, как, впрочем, и читателей может отпугнуть фильм, снятый по роману, где никто никого не жалеет. Разве что собаку, погубленную по необходимости, потому что «так было надо», немного жаль, но чего стоит эта жалость по сравнению с муками преданного (в обоих смыслах этого слова) существа, оставленного на верную смерть?..

Андерсен — единственный судья как чужой жизни (человеческая и собачья здесь на равных), так и своей собственной. Для него существует только одна мера вещей — профессионализм, кроме того, он ценит разве что ум, талант и хороший вкус, но понятия не имеет о таком «балласте», как любовь или человечность. И когда он впервые сталкивается в своей новой жизни с ситуацией, которую не смог предугадать и не знает, как решить, то без жалости выносит приговор самому себе. Как другой сказочник, который не желал сочинять счастливых финалов: ведь даже если правитель оказывается «справедлив и милосерд ко всем», преемник его будет тираном.

Автор благодарит фонд Pro Helvetia и переводчика Татьяну Набатникову за помощь в подготовке материала.

Шарль Левински (род. 1946), прозаик, драматург, автор романов «Мелнитц», «Иванов день», «Геррон» и других. В жилах Левински течет немецкая, еврейская, русская кровь. Он живет в Швейцарии (в Цюрихе), но лето старается проводить во Франции. Пишет на литературном немецком. Успех пришел к Левински довольно поздно, когда ему было за шестьдесят. До этого он работал сценаристом на телевидении. Сейчас произведения Шарля Левински переведены на несколько десятков языков. Левински счастлив в браке — он живет с любимой женой уже больше пятидесяти лет.