Поставить на паузу

Катрин Лове, безусловно, самая русская из всех швейцарских писателей. Русская она не потому, что в ее жилах течет славянская кровь, — насколько я знаю, не течет. И не потому, что Катрин хорошо говорит по-русски и любит нашу великую литературу, — в конце концов, многие на нем говорят и почти все любят «Тольстой» и «Достоевски», этим не удивишь. Здесь другое. Лове близка нам по духу — если не знать имен ее персонажей, можно поверить, что они русские. В большинстве случаев они швейцарцы, но при этом мыслят, чувствуют, а порой и поступают не как европейцы, а как славяне, обладатели той самой загадочной души. У героев Катрин Лове — а значит, и у нее самой — русская душа. И еще она любит Россию, пусть и сама говорит, что происходит это вопреки здравому смыслу.

Впервые Катрин приехала в Россию в конце восьмидесятых, в эпоху перемен, и с тех пор бывает здесь регулярно, благо повод находится часто: в России у Лове есть преданные читатели. Несколько лет назад был издан «Потешный русский роман», а в ноябре 2017 года появился русский перевод книги «Месье и мадам Рива» — философской истории о том, как человек устает от прекрасного и комфортного современного мира. И человек этот — молодая женщина, от лица которой идет рассказ — опять-таки швейцарка, «русская душою».

Ася Петрова, переводчик романа (а также прозаик, автор переводов пьес Эжена и Антуана Жакку для двух «Антологий швейцарской драматургии»), рассказала мне, что на недавней презентации в Санкт-Петербурге одна из читательниц, прослушавшая отрывок из книги, заявила, что героиня, учитывая ее мировоззрение, должно быть, русская! Как видите, не только мне приходят в голову такие смелые параллели. Ася Петрова считает, все дело здесь в том, что «героиня Катрин Лове обладает одним очень важным свойством — она страдает. И не из-за неразделенной любви, а из-за того, что мироздание устроено так, а не иначе. Мироздание не устраивает героиню ни по каким параметрам. А ведь такое экзистенциальное страдание очень характерно, например, для персонажей Достоевского. Страдание — одно из главных свойств русской души. И нет ничего удивительного в том, что Катрин Лове как человек, который знает русскую литературу и вообще Россию лучше многих русских, создала именно такой образ».

«Месье и мадам Рива» — из тех книг, сюжет которых пересказывать бессмысленно, хотя он имеется, более того, он крепко сбит и держит читателя в напряжении. Но не сюжет здесь главное. События в книге Катрин Лове идут вслед за размышлениями, и именно размышления рассказчицы становятся основой для ее действий, более того, они влияют на авторский стиль. Размышления — первичны, а ведь мы давно от такого отвыкли! Нам так долго доказывали, что главное — действия, экшн, как в книге, так и в жизни… Надо быть активным, целеустремленным, энергичным, и тогда только успевай ловить жизненные блага одно за другим! И вдруг появляется эта вот книжка, написанная жительницей благополучного города Веве, где речь идет совсем о других ценностях. О любви, например. О разочаровании. О большой человеческой усталости. О том, что нет универсальных правил для всех людей, и если кто-то предпочитает роскошному круизу скромный тур в Румынию, то это вовсе не означает, что этот «кто-то» выжил из ума. Катрин Лове готова принять любую трактовку: «Каждый читатель волен видеть в романе те идеи, которые ему представляются важными». Ася Петрова, за время работы сроднившаяся с книгой и ее героиней, считает, что «одна из центральных идей романа — призыв к остановке, к перерыву (может, на кофе, а может, на большие каникулы). Автор, спрятанный за рассказчицей, как бы показывает читателю, что в нашем сверхскоростном мире необходимо находить время для времени, время для вдумчивого, внимательного проживания моментов нашей жизни, время для созерцания, время для того, чтобы слушать и понимать других людей, непохожих на нас, не очень нам понятных».

Поставить жизнь «на паузу» — такой поступок для современного человека требует мужества. Мы боимся остановиться даже на минуту — опасаемся что-то потерять, упустить, прогадать. К тому же нам со всех сторон внушают, что мы никогда не умрем — если будем вести здоровый образ жизни, разумеется! Мы превратились в роботов, которые уже почти что не умеют наслаждаться жизнью, но великолепно имитируют это самое наслаждение… Что делать, к кому бежать за помощью? Катрин Лове считает, что к старикам. К таким, которые еще помнят, какой была жизнь до наступления всеобщего комфорта и забвения. К месье и мадам Рива…

Между прочим, «Рива» в русском переводе вполне могли стать «Ривазами» — Ася Петрова рассказывает, что «в современном французском языке такое произношение вероятнее, и Ривазов в отличие от Рива можно склонять. Однако Катрин справедливо указала мне на то, что мы имеем дело со швейцарским французским и со швейцарскими героями, поэтому все-таки назвали их Рива. Мне нравится, что на обложке русского издания фамилия автора созвучна фамилии героев: Лове — Рива».

Тексты Катрин Лове полны иронии и довольно-таки колкого юмора. Но когда имеешь дело с переводом, не всегда ясно, кто пошутил удачно — автор или переводчик. Петрова не считает, что Лове шутит специально: «ирония и юмор здесь — „попутчики“ рассказчицы, которая постоянно оказывается в крайне сложных ситуациях и переживает кризис бытия. И вот это состояние внутреннего кризиса и желания посмеяться над тем, что пугает или вызывает отвращение, — вполне интернациональное состояние. Поэтому переводить юмор Катрин Лове было легко, я его прекрасно понимаю, и думаю, большинство читателей поймут».

Проблемы, которых касается в своем творчестве Катрин Лове, интернациональны — как и ее ирония. Они выше национальности, важнее возраста, уровня и образа жизни. Поэтому новый роман уже успели окрестить философским, пусть даже речь в нем идет, помимо прочего, о проблемах здравоохранения и работе социальных служб. А еще книгам Катрин Лове — или же ей самой — присущ некий мистический элемент. Судите сами: я начала писать этот текст в кафе «Шоколадница» терминала D аэропорта «Шереметьево», летела из Калининграда в Екатеринбург с пересадкой в Москве, как вдруг ко мне подошел незнакомый человек с приятным лицом и спросил: Анна ли я Матвеева и не хочу ли познакомиться с Катрин Лове? Писательница летела в Красноярск на книжную ярмарку — мы, конечно, познакомились, и я искренне похвалила и сам ее роман, и его прекрасный перевод. Чем не мистика?..

Ася Петрова говорит, что с удовольствием перевела бы на русский еще одну книгу Катрин Лове: «Она очень тщательно работает над текстом и создает такую повествовательную ткань, в которой нет места языковым банальностям и клише. Кроме того, ее книги просто приятно читать, в них есть воздух, они заставляют остановиться и выдохнуть, потом сделать глубокий вдох и посмотреть на мир другими глазами».

ЛовеКатрин Лове (Catherine Lovey, род. 1967), уроженка маленькой горной деревушки в кантоне Вале, — прозаик, драматург, журналист, специализирующийся на вопросах экономики и финансов. Работала для таких изданий, как Tribune de Genève, 24 Heures, L’Hebdo и других. Изучала криминологию в Высшей школе криминалистики в Лозанне. Говорит на четырех иностранных языках, среди которых — русский. Пишет на французском. Живет в Веве.