По волнам его памяти

Все мы, в той или иной степени, с годами начинаем интересоваться историей своего рода, своей семьи. Обращаемся к памяти с просьбой вернуть нас в детство хотя бы ненадолго. Рассматриваем старые фотоснимки, жалеем, что не слушали рассказов бабушки и деда... И вот теперь представьте, что фотографий у вас, можно сказать, что и нет, а детство было изуродовано самой страшной в истории человечества войной.

Сегодня вы живете в Швейцарии, одной из самых благополучных стран мира, у вас есть хорошая работа, друзья и любимая жена, но чем ближе к старости, тем чаще в памяти всплывают полузабытые, но временами невероятно четкие воспоминания о первых годах жизни. Когда были живы мама, бабушка и младший брат. Когда вы играли в лесу с друзьями, ловили майских жуков и не задумывались о том, что в мире есть люди-немцы, люди-евреи и люди-русские. Город, где вы жили, назывался Кёнигсберг, и вам потребовалось полвека, чтобы решиться снова приехать сюда и попытаться разыскать свое прошлое.

Юрген, главный герой романа Верены Штёссингер, родился в Восточной Пруссии, в городе Браунсберге, который сегодня называется Бранево и находится на территории Польши. Юрген был старшим из трех сыновей. Он помнит, что после смерти отца в 1939 году его семья жила в Нойхаузене (теперь — российский Гурьевск), а в последнюю военную зиму бежала в Данциг (ныне — польский Гданьск). Потом последовало возвращение в Кёнигсберг, где немцам отныне находиться запрещено, — территория Восточной Пруссии отошла СССР, но семье Юргена было попросту некуда идти и некого просить о помощи. Младший брат умер, средний лежал в больнице в Кёнигсберге — каким-то чудом удалось его туда пристроить. Мать умерла от голода, и двенадцатилетний Юрген сам похоронил ее: взял лопату в сарае, выкопал могилу, запомнил деревья, которые росли рядом, и пешком пошел из Нойхаузена в Кёнигсберг. Разыскал в больнице брата, и в 1947 году им удалось уехать в Германию…

Вот и все, что сохранила память. Кем работал отец, с чем была связана его скоропостижная смерть — неизвестно. Сыграла ли здесь свою роль национальность матери — она была еврейкой, не ясно. Удастся ли путешественнику найти дом в Бранево и дом в Гурьевске, так четко запечатлевшиеся в детской памяти? Что он вообще пытается найти — дома, ответы на вопросы или самого себя?

Брат Юргена — он жив-здоров — считает, что не стоит ворошить прошлое. А вот жена по-настоящему проникается его историей и… пишет об этом книгу, ту самую, которую мы сейчас читаем. Юрген Штёссингер — не вымышленный персонаж, а вполне реальное лицо: артист Государственного Баварского театра в Мюнхене, поклонник русской литературы (особенно — Чехова) и убежденный противник всех войн на земле.

Интересно, что читатель не сразу догадывается о том, что Верена Штёссингер «выводит» себя в роли Беа, супруги персонажа — главный герой очень любит ее, он безмерно благодарен ей за помощь и поддержку, но иногда благополучная швейцарка Беа раздражает его: например, тем, что не может понять, каким счастливым было его детство. Разумеется, до войны, расколовшей весь мир на «до» и «после».

Тем, кто пускается в путь «по волнам своей памяти», надо быть готовым как к находкам, так и к разочарованиям. Дом, который ты помнишь, мог и не пережить последние полвека… Фамилии, имена, адреса — приблизительны. И только деревья остаются — как балтийский пейзаж, вытатуированный в памяти навсегда. Можно сказать, что Юргену-персонажу, как и Юргену-прототипу, повезло — в своем путешествии из Гданьска в Калининград он найдет даже больше, чем предполагал, но, увы, многие знания — многие печали…

Книга Верены Штёссингер — по-настоящему пронзительная история о человеке, который не захотел смириться с тем, что война отняла у него не только семью, но даже память о ней. И как хорошо, как правильно, что русский перевод ее вышел именно в Калининграде! Переводчику удалось абсолютно верно передать авторскую интонацию — мы вместе с Юргеном и Беа совершаем неспешное путешествие в прошлое, где цветы оказываются важнее точных адресов, а запахи — документов…

«И вот они приехали. Так, значит, здесь он родился. Посмотрим, думает он. И начинает ходить по улицам, туда-сюда, как будто растровые линии прокладывает. Смотрит по сторонам, шагает теперь привычным быстрым шагом и, несмотря на полуденное солнце, не переходит на другую сторону улицы, чтобы оказаться в тени, как он это обычно делает дома.

„Может быть, по этому мосту мама возила меня в коляске“, — говорит он и проводит рукой по каменным перилам. И наконец-то останавливается. И зачем это я так бегу, думает он; я же не могу вернуться в то время. Он долго смотрит вниз, на реку, потом достает фотоаппарат из жесткой кожаной оболочки и фотографирует, как вокруг толстых опор моста бурлит вода. Фотографирует дома, которые пережили и войну, и послевоенное время. Осматривает стены, штукатурку, карнизы, окна, ставни и крючки, удерживающие ставни открытыми, и говорит: „Мои родители тоже видели все это“. Останавливается на углу у белого оштукатуренного дома с высокими окнами, состоящими из множества секций, и произносит: „Может быть, это и был наш дом“. А почему бы и нет? Дом ему нравится, он излучает уверенность. Другие дома выглядят как-то убого, во всяком случае, в них нет уверенности, и не хочется, чтобы они были как-то связаны с тобой, думает он. А если ничего не знаешь о себе, то можешь выбирать».

Автор благодарит переводчика Ольгу Козонкову за помощь в подготовке материала.

Верена Штёссингер (Verena Stössinger, родилась в 1951 г. в Люцерне) — прозаик, драматург, литературовед, преподаватель. Окончив театральное училище, работала в берлинском театре Шиллера в должности ассистента режиссера. Изучала скандинавскую литературу в Базеле, стажировалась в Орхусе, изучала немецко-датские литературные связи. Как прозаик дебютировала в 1980 году, опубликовала семь книг. Фото: Claude Giger / Literaturport.de

Уважаемые читатели «РШ», специально для вас мы запустили канал в мессенджере Telegram. Подписывайтесь на нас — вы будете узнавать новости о Швейцарии, а также свежую аналитику из первых рук и максимально оперативно. Благодарим вас за то, что вы с нами!