Суть Сутина

Одной из самых востребованных в 2017 году художественных выставок Петербурга стала экспозиция «Модильяни, Сутин и другие легенды Монпарнаса» в музее Фаберже. Люди шли в основном «на Модильяни», а потом надолго зависали перед полотнами Хаима Сутина. Клубящиеся улицы, кроваво-красные ступени. Лица, будто вывернутые наизнанку. Смятые, как черновик, тела...

Живопись белорусского еврея, беженца и страдальца, о котором мы почти ничего не знаем, не просто «трогает» зрителя или «задевает за живое», она бьет наотмашь по всем нервным окончаниям сразу. Известный швейцарский поэт, переводчик и филолог Ральф Дутли попытался найти истоки той боли, которой буквально сочатся сутинские холсты — и сделал это не как наблюдатель, историк или искусствовед, но как истинный художник, и в чeм-то даже единомышленник своего героя.

Знакомство Ральфа Дутли с творчеством Хаима Сутина произошло, мягко говоря, необычно: вначале он набрел на его могилу на кладбище Монпарнас, и только потом, сознательно, стал изучать его полотна. Вскоре он был так увлечен, если не одержим, самим Сутиным и его картинами, что этого чувства в избытке хватило на целую книгу. Но не банальное жизнеописание, нет. Хороший поэт никогда не станет писать стандартную биографию гениального художника. Жизнь Сутина по версии Ральфа Дутли предстает перед читателем в виде семнадцати галлюцинаций, семнадцати озаглавленных сюжетов, то ли бывших на самом деле, а то ли помстившихся измученному разуму.

Мы встречаемся с Сутиным 6 августа 1943 года, когда его, одурманенного морфием, везут из Шинона в Париж. Художнику срочно нужна операция, которую в провинции сделать не могут, и потому врачи принимают решение отправить его в столицу на катафалке (другой машины, разумеется, не нашлось). Сутину нельзя показываться в оккупированном Париже — «дегенеративного художника», да к тому же еврея, здесь не ждет ничего хорошего. Но язва, от которой Сутин страдает много лет, не оставляет врачам выбора — поэтому его еще живым грузят в катафалк и ставят на прощание инъекцию морфия, чтобы художник смог перенести это путешествие: сюрреалистическое и символическое.

Так начинается книга, а дальше Ральф Дутли вспоминает за Сутина то, что было с ним в прошлом, и даже то, чего не было. Этот замкнутый, молчаливый художник избегал говорить о себе, он, как сказали бы сейчас, имел проблемы с социализацией — и даже в истории искусства нет ни одной его правдивой биографии. Мы знаем, что он бежал из родных Смиловичей, скрывался, с одной стороны, от погромов, с другой — от религиозных запретов на занятия живописью. Знаем, что он дружил с Модильяни. Что уничтожал собственные полотна, испытывая к ним необузданную ярость. Что восхищался Рембрандтом и рисовал в своей парижской мастерской разложившиеся мясные туши, так что соседи, измученные вонью, вызывали санитарную инспекцию. Что вместе с ним в последние годы жила Мари-Берта Оранш, бывшая возлюбленная Макса Эрнста. Вот, пожалуй, и все факты о Хаиме Сутине. Остальное Ральфу Дутли пришлось восстанавливать по крупицам, а кое-что и выдумывать, ведь «такое вполне могло быть»…

Интересно, что в изложении сюжетов, где нет недостатка в точных сведениях, Дутли не позволяет себе фантазировать: например, глава, посвященная Модильяни, исторически верна и может быть использована как надежный источник сведений о любимом приятеле Сутина. Автор прекрасно чувствует себя на поле между выдумкой и документом, и книга его стала своего рода поэтизированной биографией.

Переводить такой плотный текст, содержащий множество отсылок и скрытых цитат, — настоящий вызов для переводчика. Алексей Шипулин, автор русской версии книги, рассказал мне, как он работал над этой книгой: «Ральф Дутли пользуется экспрессивным, метафоричным языком, разрывает рамки привычных значений и придумывает собственные слова. Нужно было не только передать смысл и образ, но и найти и отчасти создать лингвистические средства, максимально приближенные к авторским. Это непросто, но увлекательно — то, что мне нравится в переводе. Был вопрос, как сделать отсылки достаточно узнаваемыми (притом, что делать примечания к такому тексту и мне, и автору казалось не вполне уместным), иногда возникало искушение расширить контекст, сделать текст более понятным. Однако надо сказать, что немецкоязычный и русский читатель находятся примерно в одном положении. Отсылок к немецким источникам там, пожалуй, не больше, чем к русским, и явно меньше, чем к идишским и французским».

На последнем пути Хаима Сутина в Париж — как на страницах книги о нем — то и дело мелькают имена реальных и вымышленных персонажей, сопровождающих художника на разных этапах его жизни: от Генри Миллера до Луи-Фердинанда Селина, от доктора с говорящей фамилией Готт до героев его собственных картин. Галлюцинации или воспоминания, правда или вымысел? Не так и важно, считает Ральф Дутли, так думаем и мы вслед за ним. Книгу можно назвать альтернативной биографией Сутина, а можно — фантазией на заданную тему, вызванной к жизни желанием заполнить пробелы в истории. Как сказал Алексей Шипулин: «Для меня это, скорее, возможность по-новому увидеть картины Сутина, а также попытка понять его внутренний мир, осмыслить его в широком контексте. Не только конкретно-историческом, но всемирном и всевременном — культурном, философском, религиозном. Это не биография, это роман-странствие по миру искусства, идей, впечатлений».

Автор благодарит фонд Pro Helvetia и переводчика Алексея Шипулина за помощь в подготовке материала.

Ральф Дутли (Ralph Dutli, родился в 1954 г.) — поэт и переводчик стихов, подготовивший полное десятитомное комментированное собрание сочинений Мандельштама на немецком языке. Изучал российскую и романскую филологию. Переводил на немецкий стихи Марины Цветаевой, Иосифа Бродского. Книга о Сутине стала первым романом Дутли, который сразу же получил несколько европейских литературных премий.

Уважаемые читатели «РШ», специально для вас мы запустили канал в мессенджере Telegram. Подписывайтесь на нас — вы будете узнавать новости о Швейцарии, а также свежую аналитику из первых рук и максимально оперативно. Благодарим вас за то, что вы с нами!