Тонкости перевода

Об образовании и школах, какие были там и встречаются здесь — в редакторской колонке мартовского номера.

Государства умудряются экономить на образовании, как бы министерства ни ратовали за его важность. И Швейцария не исключение. Один знакомый гимназист посещал курс по ведению домашнего хозяйства с очень полезными занятиями по элементарному планированию бюджета и получению общих представлений о том, как пользоваться стиральной машиной, или готовить незамысловато и согласно размеру собственного кошелька. А его брат, поступивший в ту же гимназию два года спустя, этот недельный курс уже не застал — его просто вычеркнули из учебного процесса. Экономия средств на этом курсе, возможно, и не самая большая потеря для поколения, но недавно мне пришлось показывать, как пришивать пуговицу будущему доктору наук, закончившему один из лучших вузов мира. Об иголке и нитке она, правда, знала, а вот проблему с оторвавшейся пуговицей решила при помощи булавки — тоже вариант…

Одним из примеров самостоятельного образования стал УПК (кажется, так назывались в СССР «учебно-производственные комбинаты»), где мы, старшеклассники, должны были проводить в течение двух лет один день в неделю, знакомясь с одной из выбранных неакадемических профессий. Преподаватель моего небольшого класса была по совместительству завучем этого учреждения. Занятия у нас были регулярными, но проходили без неё. Она забегала, раздавала задания и горы книг, а за пять минут до окончания занятий собирала работы — так мы и учились (правда, моя группа ничего не должна была пилить или точить, то есть, безопасность труда была соблюдена). И когда однажды завуч всё же заболела, и ее заменил другой преподаватель, то он не поверил своим глазам: получив тему, мы открыли книги, пообещав удивленной учительнице, что обратимся к ней, если возникнут вопросы, но библиотека в кабинете была огромная, и мы знали, где и что стоит. УПК отменили тоже — может быть, это был только эксперимент в советском образовательном процессе.

Самостоятельности продолжают учить меня и на курсах в Швейцарии. Большую часть времени занятий по плаванию я самостоятельно отрабатываю дыхание, положение головы и тела, движения рук и ног, по указу преподавателя концентрируясь на собственных «проблемах». Они, по мнению педагога, — из-за отсутствия во мне самоуверенности (к синонимам немецкого слова frech, которое регулярно говорит мне симпатичный педагог, словари относят и «дерзко», и «нахально», и даже «нагло»)… Плавать, однако, я точно стала лучше, вдохновившись примером хорошо плавающих камрадов (удивляясь, а зачем же они посещают курс?). Все же групповое обучение приносит свои плоды.
Так и мы, собравшись редакционной группой обсудить серьезные темы, проговорили всю встречу о весне, а написали о «зелени», о тонкостях перевода и его адаптации. Удивительно, что адаптироваться к зимнему времени, холодному и часто серому, все-таки можно, но не хочется, а хочется весенних златых деньков. Они уже стучатся в дверь. Доброй вам весны!

«Отюльпанивание» (фотография на обложке) — новое слово современного языка и новая весенняя традиция с русскими корнями, о ней мы рассказываем в фоторепортаже номера. Мартовский номер посвящен весне и зеленому цвету, а с ним и экологии, и психологии, и другим аспектам нашей яркой жизни. Также в новом выпуске мы рассказываем о пропаже документов «тайной армии» Швейцарии; о громком деле в женевском суде, имеющем отношение к крупному швейцарскому банку и богатым соотечественникам постсоветского пространства; о новой идее правых, касающейся нелегалов; о юбилее масонства; о тайнах Лозаннского собора; о выставке знаменитого немецкого художника Георга Базелица; о масках Базельского карнавала; в рубрике «Сто и одно место, которые стоит посетить в Швейцарии» — кантон Обвальден; очередной декабрьский выпуск литературной рубрики посвящен швейцарскому поэту и переводчику Ральфу Дутли и его первому роману.