Неслучайное происшествие

Выпуск нашей рубрики «Швейцарская литература по-русски» посвящен швейцарскому писателю Францу Холеру и его роману «Платформа № 4».

Не так давно на одном хорошем литературном интернет-портале шла оживленная дискуссия о легко написанных книгах. Инициатор беседы высказал мысль о том, что «легко» почти всегда означает «плохо» и что по-настоящему хорошие тексты требуют от читателей заметных усилий. Дескать, продерешься сквозь дебри — и обретешь большое читательское счастье и вообще катарсис. Но ведь «легко» совсем необязательно равняется «легковесно». И произнесенные в семнадцатом веке слова «Кто ясно мыслит, тот ясно излагает» по-прежнему актуальны.

Писать «легко» на самом деле очень и очень трудно: особенно в наше время, когда читающая публика перекормлена информацией и не может сфокусироваться даже на самом невероятном сюжете. Швейцарский писатель Франц Холер принадлежит к тем немногим авторам, которые наделены этим даром. Поэтому «Платформа № 4» стала бестселлером в Швейцарии — серьезная тема не помешала увлекательности сюжета и легкости изложения.

Проза Холера кажется простой, но эта простота — обманчива. Начинаешь читать — и погружаешься в созданный автором мир, такой реальный и такой волшебный. Тебя несет, как по волнам, в кораблике, направляемом умелой рукой писателя, и это ощущение сродни впечатлениям детства, когда интересный роман захватывал целиком и ты ходил с ним по дому, читал в школе на уроках и даже на улице пересчитывал лбом фонарные столбы, не отрываясь от книги. Полностью завладеть вниманием и воображением читателя, сделать его свидетелем, чуть ли не участником придуманных событий, вызвать искреннее сочувствие или негодование — на такое «простая» проза не способна.

А ведь Холер рассказывает нам, кажется, рядовую историю, где самая обычная женщина по имени Изабелла отправляется в Цюрихский аэропорт. Случайная встреча на вокзале Эрликон с незнакомцем, предложившим Изабелле «помочь с чемоданом», оказывается неслучайной — она туго закручивает пружину сюжета, и вот мы уже стоим вместе с главной героиней на той самой платформе № 4, и это на наших глазах умирает незнакомый человек… Дальше события развиваются стремительно, но при этом логично и последовательно (это ведь швейцарский роман!), и невеселая бытовая сцена вырастает в трагедию масштаба всей страны. Холер вместе с нами перелистывает страницы недавнего прошлого Швейцарии, когда у несовершеннолетней матери могли отнять ребенка и, опираясь на действующий закон, отдать его на усыновление.

Как сказала переводчик книги профессор Мария Зоркая, «автор раскрывает такую сторону недавней жизни этой внешне абсолютно благополучной страны, о которой не подозревают даже многие ее жители, не то что русские читатели». Франц Холер не считает нужным замалчивать «дела давно минувших дней», он критикует Конфедерацию и ее жителей, но при этом говорить о том, что роман его «антишвейцарский», все-таки не приходится. Мария Зоркая считает, что вся его критика — «иногда строгая, иногда по-холеровски ироничная — не „анти“, а „про“. На ошибках учатся, но для начала на эти ошибки надо указать».

Главные героини «Платформы № 4» — женщины, и в эпизодах за редким исключением также действуют персонажи женского пола. Зато объект «расследования» и «главный подозреваемый» — мужчины, и это по-своему символично. Как и другие страны мира, Швейцария стремительно феминизируется, и Франц Холер, чутко реагируя на изменения окружающей действительности, отразил это в своей книге. Вообще достаточно редко бывает, когда писатель-мужчина пытается говорить женским голосом, описывать женскую психологию так, чтобы это выглядело убедительно, но Холеру попытка удалась. Ему вообще многое удается — иначе бы он не приобрел всенародную любовь в Швейцарии и прочную известность во всем прочем мире, где переводят и читают его книги. До «Платформы № 4» на русском языке выходил сборник рассказов, миниатюр и стихотворений «Президент» (М.: Центр книги Рудомино, 2015. Перевод с немецкого и предисловие Вячеслава Куприянова) — пестрая коллекция историй, позволяющая составить впечатление о широте интересов и возможностей швейцарского писателя. Интересы его, кстати сказать, весьма разнообразны: в Конфедерации Франц Холер известен не только как прозаик, поэт и сценарист, но и как телевизионщик и детский писатель, в общем, «швец, жнец и на дуде игрец». В качестве дуды обычно выступает виолончель, игрой на которой Холер дополняет свои выступления. Не удивимся, если узнаем, что он выступает в поэтических слэмах или баттлах рэперов, это как раз в духе Франца Холера. И пока переводчик Мария Зоркая «тренируется» на его малой прозе, прорабатывая рассказы со студентами в Литературном институте им. А. М. Горького, где она ведет мастерскую художественного перевода с немецкого языка, мы, читатели, ждем, когда российские издатели подарят нам возможность познакомиться и с другими его книгами, легко и увлекательно написанными.

Автор благодарит фонд Pro Helvetia и переводчика Марию Зоркую за помощь в подготовке материала.

Вокзальная прогулка с автором

Обаяние романа в его русской версии — во многом заслуга переводчика, которому удалось поймать «одну волну» с автором. У нее получился прозрачный, ясный, точный текст, идеально соответствующий манере и методу Холера. До «Платформы № 4» в переводе Марии Зоркой вышел роман Петера Штамма «Ночь светла» (Nacht ist der Tag), еще чуть раньше — ставший знаменитым роман Йонаса Люшера «Весна варваров» (Frühling der Barbaren), самая свежая публикация — пьеса Герхарда Майстера «Америка», опубликованная в сборнике современной швейцарской драмы. Мы спросили у Марии Зоркой, с какими трудностями она столкнулась в работе над книгой Франца Холера, и вот что она нам рассказала: «Этот роман написан на прекрасном немецком языке, а легкий „швейцарский акцент“ его только украшает. Поэтому все трудности были такими, с какими литературный переводчик всегда встречается в своей работе. Например, название Gleis 4 в другом контексте следовало бы перевести как „Четвертый путь“. Однако такое название по-русски звучит многозначно, а потому оно недопустимо. Вот так и получилась „Платформа № 4“ — казалось бы, идеально подходит, но роман отличает исключительная топографическая точность, а „платформа“ и „путь“ — разные вещи. Но тут мне повезло, потому что по вокзалу Эрликон меня провел лично автор, указав на все места действия, и я убедилась в том, что могу оставить в названии „платформу“. Чтобы перевести этот роман, я прочитала, что называется, „всего Холера“. Он мастер разных жанров: от стихов и песен до театральных пьес, от рассказов до программ для кабаре. Отличительные признаки стиля Холера-прозаика — мягкий юмор, легкая ирония, сквозящие в каждой фразе этого романа, где в конечном счете речь идет не просто о случае на платформе и даже не законности и беззаконии, но о честности и долге, о порядочности и доброте».