Альтернативные швейцарские гордости наряду с сыром, шоколадом и часами

Художественные музеи c удовольствием распахнут свои двери после весеннего карантина, но нужно заново учиться передвигаться по ним. И пока первые шаги еще нерешительны, мы предлагаем вам небольшой экскурс в «Цюрихские особенности изобразительного искусства». Искусствовед, автор брендов, выставок, произведений искусства и альманаха «Супремус» ведет замысловатое повествование о Швейцарии и человеке, изучающем страну в художественном аспекте. (Марина Карлин)

Определение вектора

В Цюрихе я очутился по семейным обстоятельствам. Был одним из первых советских мужчин-экзотов. Так и живу здесь и занимаюсь любимым делом практически с 1991 года. А по специальности я искусствовед, специалист широкого профиля, пытливо ищущий разгадку феномена творчества на малоизвестных, еще не раскрытых территориях. Меня всегда восхищали первопроходцы и бунтари, вокруг которых аккумулировались идеи, формировались стили и направления, определялась вслед идущая мода. Всегда и везде были и есть уникальные персонажи, чья художественная продукция оказывалась востребованной не сразу. Особенно тех, кто захватывал и подчинял табуированные зоны.

Сегодня в постпорнографическую эру все оказалось освоено, опробовано и перепето. Лишь только накручивается рефрен-припев по новому кругу. С предпочтительными техниками выражения творческой мысли. В фаворе то живопись, то скульптура или графика, обогащенные перформансом и видеоартом, фотографией. В Швейцарии никогда не было экстравертных привилегированных заказчиков, для которых требовались гигантские постройки, которые надо было заполнять эстетическими достижениями владык на собственную радость и славу, окружавших себя художниками и архитекторами, обслуживающими их прихоти. Была, конечно же, аристократическая рыцарская прослойка, но бюргеры определяли основной вектор.

Запрещенная геометрия

Конечно же, я абсолютно ничего не знал о швейцарском искусстве по окончании кафедры истории искусства исторического факультета МГУ им. Ломоносова. Благодаря Максу Биллу, оказавшемуся лично на довольно протяженном семинаре в честь выставки Гюнтера Юккера в Москве в сентябре 1988 года, можно было познакомиться с цюрихским конкретным искусством, которое стало откровением. Геометрия у нас была практически запрещена — как представляющая опасность существующему политическому строю. Под спудом она казалась чем-то абсолютно вообще нереальным. Уже потом при личной встрече в Цолликоне Билл рассказывал, как видел Малевича в Баухаусе Дессау в 1927 году, и хвастал рисунками супрематиста, выменянными на собственные работы у галеристки Гмуржинской. Что-то я слыхал еще от знакомых московских нонконформистов  про исторически значимую выставку в галерее Циглер 1970 года, ознаменовавшую выход вовне молодых радикальных авторов из Москвы.

Реализм vs минимализм

Наяву, при более внимательном личном знакомстве с протестантским Цюрихом, вдруг обнаружилось практически полное отсутствие сакрального искусства в интерьерах церквей, а у католического меньшинства довольно скудное убранство в модернистских постройках. Иконоборчество 1521 года оставило глубокую рану, очевидную до сих пор. Церковная революция прошлась ураганом по культовым сооружениям, по площадям и улицам города с фаллическими фонтанами, символизирующими плодородие, где на вершинах стоят изображения бравых женщин, в том числе вместо Иисуса и Девы Марии.

Конечно же, я был сильно шокирован тем, что в Цюрихе наличествует свой официоз, связанный именно с религиозными событиями Реформации. То есть городские власти поддерживают определенную ветвь нефигуративного искусства премиями, стипендиями, закупками в публичные коллекции. И если в СССР господствовал помпезный и натужный «стиль социалистического реализма», то в протестантских городах, как выяснилось, доминирует ничуть не лучший, формально совсем противоположный, минимализм, как и подобает по логике месту, где в XVI веке отменили культ икон, скульптур и святых мощей, но по качеству выстрела, по сути, нисколько не совершеннее.

Пространство и здесь заполнили симулянты симулякров, где мотивация очевидна и проста — прежде всего заработать. В данном конкретном случае я имею в виду начало девяностых, когда Фонд конструктивного конкретного искусства находился практически в конце улицы Беллерив (Bellerivestrasse), на границе города и кантона. Неподалеку от особняка Макса Билла, кстати говоря, который, как выяснилось, был далеко не всем симпатичен, а некоторые, особенно молодежь, называли его даже диктатором. Впоследствии в своих проектах я показал его портрет из автомобильных шин — небрежный, но похожий на рисунок, созданный Маурусом Гмуром и Урсом Фишером, занимающими на данный момент практически самую первую строку среди успешных швейцарских художников. А когда-то Фишер трудился барменом, чтобы прокормиться и заработать на материалы.

Гендерное неравенство

Другой важнейшей местной формирующей особенностью можно назвать гендерную сегрегацию. Поначалу, чтобы разобраться в происходящем, я стремился охватить практически все физически возможное. Еженедельник «Цюритип» очень удобно расписывал тогда время и место грядущих вернисажей по дням недели. Поэтому деловито бралась в руки карта города и выстраивался маршрут по открытиям и расположенности точек действия. Однажды я был удивлен невозможностью попадания в одно место. Дверь была наглухо закрыта, несмотря на все соответствия параметрам, указанным в издании: время и адрес. Несколько звонков не вызвали практически никакой реакции. Уходя, с досадой случайно направив вниз взгляд, я обнаружил размашистую надпись Für männer eintritt verboten! («Мужчинам вход воспрещен!», c нем.). И это был довольно специфический, хлесткий ответ на вековую половую дискриминацию. Ведь занятие искусством всегда числилось отличительной мужской особенностью, а женщин в Швейцарии, так же как и в Германии, награждали тремя почетными китами: Kinder, Küche, Kirche («Дети, кухня, церковь», с нем.) А мы и слыхом не слыхивали о подобном, совсем не знали про такое. Наверное, потому и появились выдающиеся звезды — Софи Тойбер-Арп, Эмма Кунц, Верена Лёвенсберг или Пиппи-лотти Рист. Последняя, видеохудожница, принимала участие в активности Кунстхауса Эрликон, в котором мне довелось быть куратором программы 1995–1996 годов.

Флагман субкультуры

Что-то я так и не нашел у своих московских коллег подобной карьеры, встроенной в региональную ситуацию. Конечно же, я активно пытался попасть в руководители того либо другого Кунстхалле, напрягая супругу Риту Марию Аделаиду переводами соискательских писем. В Базеле даже попал на какой-то следующий тур, но несколько позже на эту должность взяли более молодого поляка Адама Шимчука, который засветился даже руководителем 14-й кассельской выставки «Документа». Гидо Маньягуаньо впоследствии сказал — надо было быть офицером швейцарской армии, а я в послевкусии от советской отказался от ежегодных сборов, о чем теперь можно только жалеть, и даже куда-то забросил зачетную книжку швейцарского стрелка, хотя стреляю я совсем неплохо и отстрелянные мишени где-то все-таки храню.

Но Кунстхаус Эрликон был на какой-то момент общепризнанным флагманом цюрихской неофициальной субкультуры, он памятен многим свидетелям и участникам. Название никак не соответствовало расположению этого учреждения, о котором ностальгически вспоминают. Парадоксально противоречивым образом Кунстхаус Эрликон располагался непосредственно рядом с главным железнодорожным вокзалом Цюриха, на Конрадштрассе (Konradstrasse 37). В процессе работы я там ближе познакомился со сверстниками, которые десятилетием раньше учредили творческую группу, имевшую площадку для реализации художественных проектов изначально в районе, давшем название институции. Площадки обычно захватывались явочным порядком во временно освободившихся помещениях. Имелся, как правило, подпольный бар и в моем случае — танцевальная площадка. Количество заработанных от мероприятия средств в разы было больше спонсорской поддержки. И это было, как правило, чисто художественное сооружение — например, лабиринт в подвале из оранжевых стен с какими-то вкраплениями инсталляций, а наверху танцы, прекрасное наследование самых исконно-посконных традиций родины дадаизма, «города анархии и железного порядка» (выражение Дитера Мейера из группы Yello, первый текст на русском в журнале «Ровесник» — мой). В конце существования этот очаг культуры был признан городскими и кантональными властями, а также такими солидными фирмами, как «Мигро», выделявшими популярному выставочному залу финансовую помощь. Про финансы можно сказать, что это одна из основных профессий города, в котором практически треть населения занята в обслуживании денежной сферы. А деньги должны работать, иначе они теряют свою реальную ценность. В этом сюжете присутствует еще один важный момент — время от времени повторяющийся конфликт поколений, когда молодежь не хочет и не может найти себе применения в устоявшемся мире и привычках старших. Начиная с той же Реформации и заканчивая вполне недавними событиями «неспокойствия юношества» в 1968 или 1980 годах.

Неограниченные возможности

Благодаря удачному расположению страны в центре Европы и относительной независимости Швейцария имеет богатые возможности в доступе к информации, доставке и показу самого наиважнейшего.

Пребывание в Цюрихе по-своему воодушевляет и стимулирует, заставляет внимательно относиться к себе самому, собственному гендеру, генерации, уже накопленному всем человечеством опыту, разнице поколений потребителей и создателей. Это бесценные возможности и традиции офф-сцены, альтернативной художественной жизни, где вполне возможно показать аборигенов, реальных активных местных авторов (Barbarian Art Gallery, выставки Aktuelle Zurcher Kunst, 2015), отметить юбилей картины «Черный квадрат» в контексте с книгой выдающегося гельветического писателя Макса Фриша, который единожды был еще и архитектором, отметить 500-летие прибытия Ульриха Цвингли в Цюрих с началом всеобщей Реформации (Galerie Ananda, 2017) и 75-летие «Дня велосипедиста» (там же, 2018) — интересные события, к которым я имел самое непосредственное личное отношение. Имеются разные альтернативные швейцарские гордости — наряду с сыром, шоколадом и часами, вместе взятыми. А у вас?!

Уважаемые читатели «РШ», специально для вас мы запустили канал в мессенджере Telegram. Подписывайтесь на нас — вы будете узнавать новости о Швейцарии, а также свежую аналитику из первых рук и максимально оперативно. Благодарим вас за то, что вы с нами!