Мой первый ученик в Швейцарии был продвинутым. Он принес с собой книгу Александры Марининой, где главная героиня — майор милиции Анастасия Каменская — расследует бесконечные преступления.
После двух-трех обязательных грамматических упражнений мы начинаем читать: «В понедельник Настя проснулась, как всегда, разбитая, она была настоящей „совой“». Его не смущает ни «сова», ни «разбитая». Недоумение вызывает другое: «Кто этА — Настиа?»
Я не сразу понимаю, о чем речь, ведь это мой первый урок русского языка, который я преподаю иностранцу — ученику предпенсионного возраста. Он — работник банка. Владея немецким, английским, французским, пару лет назад решил заняться изучением нового и необычного. Выбор пал на русский язык.
Необычное не заставило себя ждать. Постепенно до меня доходит смысл вопроса. «Настя, — говорю, — это уменьшительное от Анастасия». Ученик округляет глаза. Логику он явно не отслеживает. Дальше — больше. «По пути от начальника к себе Виктор Алексеевич заглянул к Насте. <…> „Ты как себя чувствуешь, Стасенька?“ — спросил он. Настя вздрогнула». «Кто эта — Ста-сэн-ка?» — ученик, слегка нахмурившись, с трудом выговорил сложное сочетание букв. И уже совсем обескуражено изрек: «Если спрашивали Стасеньку, то почему вздрогнула Настя?» Любые вариации: Анастасия Петровна, Настасья, Стася, попадающиеся в книге, вызывают у него растерянность и даже легкое раздражение. Объясняю: все это производные одного и того же имени, используемые в зависимости от обстоятельств. Еще более недоверчиво насупив брови, ученик пытается подобрать фразы, чтобы выразить свой ропот, но запаса русских слов ему не хватает, поэтому он что-то коротко произносит по-немецки и обреченно возвращается к тексту. В оправдание заявляет: «У нас такого нет». Мне возразить нечем: на тот момент, в октябре 1998 года, я еще не знаю, как тут «у нас».
По мере знакомства с местным населением в жизни появляются Тании, Надии, Ании. Их мамы с сожалением узнают, что это сокращения от полных имен: Татьяна, Надежда, Анна. Но «что написано пером» — не исправить. По документам они «Tanja», «Nadja», «Anja».
Носители же итальянских имен — Марко, Франческо, Отто — разводят руками, не понимая, почему русские (русскоговорящие, прим. автора) называют их «женскими именами»: Марка, Франческа, Отта. Им невдомек, что в русском безударные «о» произносятся как «а». Такое произношение усваивается с рождения, приводит к функционированию определенных мышц и вырабатывает условный рефлекс. Попросту говоря, акцент — привычка, которую можно изменить только специально занимаясь фонетикой. Или изучая итальянский. Ведь известно, что существительные мужского рода в этом языке не могут оканчиваться на «а». Только на «о»! Ну, или «е».
Через какое-то время на урок приходит новенькая. «Зылвиа» (Silvia) — представляется она. Мозг, оправившись от удара, через пару секунд предлагает знакомый вариант, который и пытаюсь тактично донести до собеседницы. По-русски, говорю, это имя произносится «Сильвия», и так оно звучит гораздо приятней. Новенькая, обняв себя скрещенными руками за плечи, будто защищаясь, бескомпромиссно возражает: «Es tut mir leid (сожалею), но мое имя Зылвиа».
После первых уроков усваиваю раз и навсегда: изучение иностранного языка надо начинать с имен — ведь, зная имя, уже можно общаться!
Как только делаю для себя это открытие, незамедлительно предоставляется возможность применить обретенные знания на практике. Меня привлекают вести спортивные занятия для детей нашей деревни. Активно пользуясь собственной сообразительностью, «разговариваю» одними именами. С самым хулиганистым строго: «Also! (Итак!) Розарио!» Или хвалебно: «Супер, Розарио!!!» Разочарованно: «Розааарио…»
Но и тут не обходится без проколов. В спортивном кружке 25 человек: швейцарцы, итальянцы, хорваты, албанцы, турки. Незнакомые имена, как новые иностранные слова, в голове просто так не укладываются. Переспрашивать не решаюсь. Потом замечаю, что руководительница без тени смущения на каждом занятии, отловив кого-нибудь из детей, неизменно задает вопрос: «Как там тебя зовут-то?»
Набравшись мужества, беру с нее пример. Обращаюсь к девочке: «Извини, ты не могла бы мне напомнить свое имя?» На что та, чуть отступив, чтобы при ее росте (мне по пояс) иметь возможность посмотреть на меня свысока, уничтожительно произносит: «Анна! А-н-на!»
С нашими именами иностранцам, изучающим русский, тоже нелегко. На изумления студентов, вызванные цепочкой «Александр — Саша — Шура», после объяснений привожу контраргументы. У вас тоже Катарина — Кати, Урсула — Ущи, Патрик — Пади, Паскаль — Паски.
«А… точно, — слышу в ответ, — не замечали».
Уважаемые читатели «РШ», специально для вас мы запустили канал в мессенджере Telegram. Подписывайтесь на нас — вы будете узнавать новости о Швейцарии, а также свежую аналитику из первых рук и максимально оперативно. Благодарим вас за то, что вы с нами!
Перепечатка текста и фотографий aboutswiss.ch разрешена на условиях размещения ссылки на оригинал материала на нашем сайте.
