Пунктирная линия жизни

«Женитесь на русской! в вашей ситуации это единственный выход», — развел руками высокопоставленный чиновник «Госконцерта» в Москве. Ганс Майстер, молодой симпатичный швейцарец из Шаффхаузена, растерянно улыбнулся: «То есть вы намекаете на фиктивный брак? Но это противоречит моим принципам...»

Допуск за «железные» занавесы

Гансу Майстеру — 33 года. С каким трудом и упорством долгих 6 лет добивался он разрешения на въезд в СССР! Прорвался за «железный занавес», прожил два года в Ленинграде и теперь хочет навсегда остаться в Советском Союзе. «У нас нет оснований удовлетворить Вашу просьбу. Вы даже не являетесь членом Коммунистической партии одной из братских стран. СССР вообще не имеет договоренности о культурном сотрудничестве со Швейцарией», — продолжает функционер. Он очень вежлив и терпелив. Молодому человеку просто везет на хороших людей и в Берне, и в Москве. Ганс красив, статен и очень настойчив. Потому что влюблен. Влюблен… в русский балет. Точнее, в мастерство труппы Кировского театра. «Все, что я могу для Вас сделать, — это приглашать Вас время от времени от „Госконцерта“ участвовать в гастролях балета Театра им. С. М. Кирова по Советскому Союзу», — пообещал Хороший Человек. И сдержал слово. Разговор происходил летом 1970 года. Так Ганс стал первым и единственным иностранцем, официально допущенным в советские времена за второй, не менее известный во всем мире «железный» занавес — расписной исторический Мариинского театра.

Хлебная профессия

А началось все с обычного открытого катка в Шаффхаузене, куда в послевоенные годы родители приводили Ганса с братом кататься на коньках. Друзья-мальчишки гоняли в хоккей. А Ганс завороженно наблюдал за редкими парами, гармонично скользящими под льющуюся из репродуктора музыку. Ганс пожелал учиться классическому танцу в местной танцевальной школе. Отец, увлекающийся классической музыкой, разрешил, по разу в неделю. Мама тем более. Она обожала театр.

Ганс рос, и росла его тяга к балету. Подростком он мечтает стать профессиональным танцовщиком. Но просыпается природная швейцарская предусмотрительность отца, он проявляет твердость: профессия должна быть предсказуемой, респектабельной и хлебной. Сын должен стать учителем.

Осторожно, русские!

Гансу Майстеру — 18. Он прерывает обучение в Учительском семинаре и срывается в Лондон в Королевскую балетную школу. Скорее, пока «поезд еще не ушел». А в то время в Лондон прибывает «большой балет» из Москвы. Это первые зарубежные гастроли советского балета. Лондон покорен, Ганс тоже. Такой силы, драматичности, и одновременно элегантности мужского танца юноша не видел никогда. Он поражен характерными танцами…

Трудолюбие, прекрасные профессиональные данные и надежность в качестве партнера обеспечивают ему контракт на 5 лет в Канадском национальном балете сразу после школы. Жизнь на колесах, отсутствие больничных, фактически отсутствие выходных, большой репертуар и сплоченность труппы. Первый опыт взрослой жесткой театральной действительности. Все пригодилось потом.

И неприхотливость, и выносливость. Очередное потрясение принесли гастроли Кировского балета из Ленинграда в Канаде. Лирика, душевность — в дополнение к технике. Ганс поражен и сражен. И с тех пор им управляет только одна сумасшедшая мечта — учиться танцу у русских!

Запрещенные походы

Последовавшие сезоны в Метрополитен-опере в Нью-Йорке (1962–1966 гг.) и сезон в Оперном театре в Цюрихе (1967–1968 гг.) запомнились следующим: русская партнерша! Она лучше всех знала или полагала, что знает, как нужно исполнять то или иное па. И в обязательно-принудительном порядке обучала своих партнеров. Ганс на лету схватывал особенности русской техники и русского языка. С некоторыми друзьями в свободное от работы в театре время предпринимал и вовсе запрещенные походы к русским педагогам-эмигрантам. Позже в Цюрихе сразу занялся русским языком серьезно. Брал частные уроки у замечательной старушки из белой эмиграции. Таким его русский и остался до сегодняшних дней. Вежливо-благородным.

Раскладушка в мужском общежитии

В 1968 году Ганс Майстер получает разрешение на стажировку в классе усовершенствования при училище им. А. Я. Вагановой в Ленинграде — с советской стороны и деньги на стажировку — со швейцарской. Вся информация — в одном предложении. Все 10 лет юношеских мечтаний! И последующие 6 лет ведомственных вопросов. Зачем западному студенту в Советский Союз? Для чего солисту Канадского балета, Метрополитен-оперы и Цюрихской оперы тренироваться в одном классе со вчерашними выпускниками советского балетного училища на 10 лет его моложе? Так ли уж хорош Кировский балет, как Вы его описываете? И почему вообще-то в Ленинград, а не в Москву? А потом раскладушка в мужском общежитии на улице Зодчего Росси. Шикарный вид из окна на Александрийский театр. Нет, г-н Майстер не путает: общежитие было в помещении нынешней Театральной библиотеки. Комната на четверых, и Ганс на раскладушке посередине.

Баня, «Березка» и ребята-соседи

Один из соседей по комнате и одноклассник — Михаил Барышников. Тот самый. Тогда еще совсем не знаменитый. Ребята вежливые. Провокационных вопросов не задают, беседы на запрещенные темы не ведут. Впрочем, и никаких сопровождающих, наблюдающих людей в штатском тоже не заметно. Кухни нет. Так Гансу и столовая при театре очень нравится. Без изысков, но вполне приличная. Главное — недорого. Он хоть и танцует в спектаклях на сцене Кировского театра ведущие партии, но бесплатно — стажер. На транспорте экономит: трамвай — 3 копейки, троллейбус — 4, автобус и метро — 5. Душевых, кажется, тоже в общежитии нет. И не надо. Они же весь день в театре, там и моются. А иногда и в русскую баню ходят. Педагог шикарный по русскому языку — профессор из Театрального института. Время от времени он ей и ребятам делает приятное — покупает что-нибудь в недоступной для них «Березке», валютном магазине. Стоп. Так ведь денег впритык? Не на свои же деньги покупает, на их. Просто советским гражданам в этот магазин нельзя.

Неположенная зарплата

Сами советские люди очень отзывчивые, всегда готовы помочь. Вот даже руководство театра на втором году его пребывания решило — хватит эксплуатировать бедного швейцарца. Мы же не капиталисты какие. Все-таки исполняет главные партии в «Лебедином озере», «Жизели», «Бахчисарайском фонтане». Будем платить ему небольшую зарплату в рублях. Знаем, что не положено. Под собственную ответственность. Ганс ужасно рад. До сих пор не понимает, где эти добрые люди тогда деньги взяли… Кордебалет был великолепный. Слаженный. Вышколенный. Казалось, даже дышали синхронно. Советские девушки из кордебалета очень скромные, намеков иностранному солисту не делают, замуж не напрашиваются. Вообще Гансу было и не до того. «Сырым» он очень был, по его мнению, в профессиональном смысле недоученным. И фанатично жадным в профессии. Хотел от русских многому в балетном зале научиться. Там и проводил все время. Там и на сцене. Партнерши — все именитые примы: Ирина Колпакова, Габриэла Комлева, Нинель Кургапкина. Знают себе цену. Но не без человеческих слабостей. Комлева, например, постоянно «борется» с весом. Впадает просто в панику за несколько дней до спектакля «Каменный цветок» и совсем перестает есть. Гансу ее жалко. Однажды работал с потрясающей, подающей надежды восходящей звез-дочкой. Восходила, восходила и закатилась. Говорят, без связей была.

Советская характеристика

Полезные знакомства везде и во все времена нужны. Яркий пример — Майя Плисецкая. И родственники, и муж, и друзья, ну и талант, конечно… Ганс очень ценил своего педагога Александра Пушкина. Однофамилец великого поэта, он и сам был великим. Великим педагогом. Ганс замечания обдумывал, над ними работал. Ради этого приехал. Не было на Западе тогда такого уровня мужских классов. Русские отметили его прогресс, выдали отличную советскую характеристику на руки и попросили в положенный срок покинуть страну. Он не решился уехать очень далеко от Ленинграда — колыбели не только «русской революции», но и колыбели русского балета. И на 5 лет осел у самой границы, в театре города Хельсинки. Затем о нем вспомнили швейцарцы и предложили контракт директора балетной труппы в Оперном театре Цюриха. Он попытался составить труппу преимущественно из швейцарских танцовщиц и танцовщиков. Никогда ни до, ни после такого больше не было. Но не сработался с руководством театра и покинул Цюрих. И через все эти годы пунктирной линией — гастроли с Кировским театром по советским республикам огромной страны.

«В главной роли — Ханс Майстер, Швейцария»

Комната отдыха в Академии балета г. Невшатель (Academie de Ballet Neuchatel). Ганс Майстер, директор Академии, угощает чаем в сине-золотых чашках Ломоносовского фарфорового завода. Сбереженных с тех самых времен…

— У Вас было столько контрактов в качестве как танцовщика, так и педагога по всему миру, от Канады до Японии. Зачем же Вы вернулись в совсем небалетную Швейцарию? 

— Понимаете… Как говорят русские, здесь моя Родина. И потом 20 лет назад, умирая в Невшателе, один из моих друзей просил меня принять от него эту школу. В этом сентябре у Академии — 20-летний юбилей.

Гансу 74 года. Он невероятно активен. В отличной форме. Преподает по русской системе у себя в Академии и по всему миру. Является президентом Ассоциации Русского Балета (Russian Ballet Association), объединяющей частные балетные школы Европы, работающие по русской методике.

— Вы живете в Альпах под Берном, а работаете здесь. Это же два часа дороги в одну только сторону. Как же Вы выдерживаете такой ритм? 

— А я иногда просто остаюсь ночевать вот в этой комнате отдыха.

На стенах афиши, афиши, афиши. Западные. Советские. Вот репертуар ленинградского Театра оперы и балета им. С. М. Кирова за 1970 год. «В главной роли — Ганс Майстер, Швейцария». (Я уже родилась. Мне уже 4 месяца. Через 15 лет я буду долго экономить деньги, чтобы за 9 рублей купить новую советскую «Балетную энциклопедию», где уже есть информация о швейцарском артисте, балетмейстере, педагоге Майстере.)

— У Вас есть русские ученики в Академии? 

— Пять семей. Я с ними говорю по-русски.

— Как Вам удается сохранить такой прекрасный язык — Вы же не бываете в России? 

— Читаю книги. Вот подписался на «Русскую Швейцарию».

— С давних пор по Швейцарии ходят слухи, что Ваш отец, чтобы помочь Вам, тайно вступил в Коммунистическую партию… 

— Это… не совсем верно. Он вступил в Общество Друзей Советского Союза.

Каждые два года Академия выпускает спектакль. В конце июня в юбилейном году это были хореографические миниатюры на музыку П. И. Чайковского.

— Точнее сказать, после огромного перерыва Вы были в России дважды… 

— Да. В первый раз лет — пять лет назад в составе жюри Международного балетного конкурса Prix de Lausanne, который проводился в Москве. Ничего не видел кроме трех кресел — в самолете, в автобусе и в театре. Второй раз — два года назад. Летом. В Санкт-Петербурге. Как турист. Жил в «Астории». Был в Мариинском театре на «Бахчисарайском фонтане». Балет восстановили. Не выдержал, зашел к администратору театра и сказал ему, что ровно 40 лет назад я стоял на этой сцене в главной роли в этом спектакле… Месяц в месяц.

— Что изменилось в России? 

— В ресторанах нет откровенного хамства, как прежде…

— Что запомнилось? 

— «Музей КГБ» недалеко от Исаакиевского собора. И люди в городе. Они стали раскованнее. Радостнее.

На рояле цветы в вазе. И в коридоре на маленьком столике. Для женщин, которые здесь работают. Для поднятия настроения и вдохновения. Внимателен и галантен. Мастер в балетном зале и удивительный человек в жизни. Спасибо за Вашу верность Русскому балету!